«Доброжелательный сексизм беларуского государства»

Если в Год женщины беларуские власти рассчитывали обойтись имитацией бурной деятельности и призывами укреплять демографическую безопасность, то просчитались. Беларуски также испытывают систему на прочность, отчего разрыв между словами о гендерном равенстве и реальностью делается заметнее.

Недавно, например, минчанка обратилась в соцсетях к администрации метрополитена и предложила задуматься о наборе на обучение и на работу машинистами электропоездов девушек.

Там ожидаемо отреагировали, мол, ничего личного, но закон об охране труда не позволяет. И в статье 262 Трудового кодекса прямо сказано, что запрещается привлекать женщин к выполнению тяжелых работ и работ с вредными и (или) опасными условиями труда, а также подземных работ (за исключением нефизических или работ по санитарно-бытовому обслуживанию).

Кроме того, добавили представители метро, чтобы управлять электропоездом, нужно еще иметь квалификацию слесаря-ремонтника не ниже 3 разряда.

Но этот комментарий никак не объясняет, почему работа под землей «по санитарно-бытовому обслуживанию», то есть на низкооплачиваемой должности уборщицы, женщинам разрешена, а машинистами электропоезда — нет.

Условия резко становятся более вредными? Почему тогда в Бельгии, Германии, Швейцарии, Швеции, даже в соседней России немало женщин-машинисток? Или такие ограничения — бюрократическая отписка и едва прикрытая законами мизогиния: не суйтесь, дескать, в «неженское дело»?

— Думаю, и то, и другое, — отмечает в комментарии «Салідарнасці» Юлия Мицкевич, представительница по гендерной политике Объединенного переходного кабинета, соосновательница Фемгруппы. — В целом это государственная политика: есть список запрещенных профессий, на которых женщины не могут работать. И он всегда дает основания отказывать женщинам в том, чтобы занять те или иные позиции.

Это такой доброжелательный сексизм беларуского государства, псевдозабота. Хотя, во-первых и в-главных — нарушение прав женщин на выбор того, чем они хотят заниматься. Если женщина считает условия для себя подходящими, то почему нет?

А потому, и это во-вторых, что в любом патриархальном государстве с мужской властью есть такая модель: через ограничительные меры, в труде в том числе, защищаются права мужчин. Потому что такие профессии сложные, но высокооплачиваемые. И если туда придут женщины, то «отберут» у мужчин их работу.

В государстве, где женщины всё ещё воспринимаются как объект, а не субъект, где женщин часто лишают права голоса или права выбора, — невозможно себе представить, что будут создаваться условия, при которых женщины станут экономически независимы.

Именно поэтому, напоминает экспертка, беларуские власти научились продвигать определенные маркеры (например, количество женщин в парламенте) как доказательство гендерного равенства. А на практике — мы видим то, что видим.

Вспомнить хотя бы скандал 2023 года, когда Минздрав РБ ограничил для девушек возможности стать хирургом или анестезиологом. Чиновница ведомства заявила, что хирургия — удел мужчин, а гендерное равенство в нашей стране не нужно, а то так и до толерантности недалеко.

— И еще один аспект, который меня всегда возмущал в комментариях чиновников про список запрещенных профессий — мол, там же вредные условия труда, — продолжает Юлия Мицкевич. — Это плохо влияет на здоровье женщины (прежде всего, репродуктивное). Абсолютно нелепая отмазка. Ведь и на мужское — тоже. Что должно сделать государство в этом случае? Не ограничивать право женщин на выбор профессии — а создать условия, которые будут хорошими, безопасными и экологичными для всех.

— Есть еще одна новость из сферы прав и возможностей, и она вроде бы позитивная. В 2026 году Военная академия РБ вновь начнет учить девушек-пилотов. И примут их… целых две. В 2008 году была одна. Прогресс?

— При всей консервативной, патриархальной логике этого режима невозможно игнорировать современную реальность. Во всем мире женщины работают пилотами. Так что да, инициатива вроде бы хорошая. Но сразу вопрос: почему две-то? В чем смысл?

Это все равно про дискриминацию и гендерное неравенство. Государство словно говорит: даже если будут поступать 122 девушки, мы возьмем только двоих. Вдруг они что-то смогут — отчитаемся где-нибудь в ООН потом про гендерное равенство. И год женщины, опять же.

— Минтруда не преминуло отметить недавно, что в Беларуси «сохраняется взвешенный подход к защите здоровья женщин» и что список запрещенных профессий в 2022 году урезали почти вдвое: был 181 пункт, осталось 88. Может, еще сократят — но это не точно. А пока беларуски по-прежнему не могут стать пожарными, кузнецами, водолазами, монтажниками ЛЭП, машинистами бульдозера…

— И много кем еще. Потому что список все равно остается, а 88 пунктов — это не 5 и не 20, это очень много.

Вообще не может быть никакого списка профессий, запрещенных для женщин, и при этом разговоров о гендерном равенстве, якобы мы тут впереди планеты всей. Потому что как только есть запрет — на доступ к профессии, или на аборты в частных клиниках, как сейчас продвигают, или брать на работу людей с «экстремистскими» статьями — это всегда про нарушение прав.

В свое время, когда в Литве феминистки продвигали отмену подобного списка, все было очень четко: его отменили полностью. Как и во многих других странах.

 А в Беларуси какие-то шаги по улучшению  есть, но это как приложить подорожник к ране, вместо того чтобы использовать пластырь и современные лекарства. Со временем ранка с подорожником, может быть, и затянется — но мы же понимаем, что так не делается. Это, по большому счету, декорация.

В объявленный властями Год женщины, констатирует Юлия Мицкевич, особенно заметен контраст между призывами возвысить женщину-труженицу, словами о том, как здорово беларуски могут совмещать семью и карьеру — и ограничениями прав женщин на труд. И если в бумагах все гладко, то на практике красивые декларации то и дело не совпадают с реальностью.

— Но в то же время меня радует, что такие ситуации всплывают и возникают обсуждения. Это показывает, что беларуски имеют голос и готовы отстаивать свои права, в том числе на профессию. Особенно после 2020 года беларуски стали большой политической силой, не в узком понимании женской партии, а с точки зрения адвокации прав и возможностей.

Приведу еще один очень известный пример, украинский. Когда в 2014 году началась война, немало украинок были снайперами. Но поскольку эта профессия тоже считалась «неженской», то числились они кем-то другим, условно, кладовщицей. А условия и оплата снайпера и кладовщицы — далеко не одно и то же.

Однако благодаря в том числе женскому движению, моим коллежанкам, они смогли поднять вопрос на государственном уровне. Список запрещенных профессий отменили, нормы пересмотрели, и теперь женщины-снайперы — это женщины-снайперы.

Знаю, что и в Беларуси есть такие кейсы, когда женщин негласно берут на «неженскую специальность», вроде того же слесаря по ремонту поездов, а записывают и платят по-другому. И это откровенная дискриминация на рынке труда.

Но чем больше мы об этом публично говорим — тем больше женщины начинают верить в себя и защищать свои права. Слава богу, уже давно доказано, что нет ограничений — и если женщина чего-то хочет, она может это сделать. If you can, do it, как на известном плакате.

К тому же на этом пути беларуски ощущают поддержку других женщин, сестринство. У нас перед глазами прекрасная ролевая модель.

В конечном итоге маленькие шаги помогают приблизить изменения: создавать прецеденты в практике, менять устаревшие законы и нормы. И, конечно, работать с общественным сознанием. Оно меняется медленнее всего, но если дискуссии идут — значит, мы уже готовы посмотреть по-другому на эти вещи.